Четыре семьи на один рейс: кейс о репатриации в жёстких временных рамках

Автор статьи Надежда Гусарова Руководитель отдела персонального обслуживания

Вводные данные

Дисклеймер

Первый раз эта семья написала нам, когда отец Веры был ещё жив. Он просил дочерей заняться репатриацией, а они откладывали, и тогда всё ограничилось одним телефонным разговором. Вернулись через шесть лет, уже без него. Заявку оставил внук, восемнадцатилетний Марк, успевший к тому времени сам разобрать родословную до прадеда. Второе гражданство собирались получать одиннадцать человек, до консула дошли восемь. Трудностью в этом деле оказались не документы: по корням пакет был сильным почти сразу. Тяжело далось другое — свести восьмерых в одну поездку и уложить её между свадьбой сына и истечением визы. В этот промежуток попали сессия, школьные экзамены и два месяца, когда израильские консульства не работали вовсе. Проверку прошли все восемь с первого раза, вылет переносили дважды, и в Израиль семья прилетела полным составом в начале мая.

За шесть лет до дела

Первый раз Вера позвонила нам осенью 2018 года, и звонила по большому счёту не для себя: это была просьба отца.

Григорию Матвеевичу шёл восьмой десяток, он недавно перенёс инфаркт, и летать ему не советовали. Семья жила в Перми, консульства Израиля там нет, ближайшая запись — Москва либо Петербург. Веру интересовало ровно одно: нельзя ли пройти проверку ближе к дому.

Вопрос не был наивным. В те годы консулы ещё выезжали в регионы и раз-другой в год объявляли приём в Екатеринбурге, куда семьям с Урала добраться проще, чем до столицы. Расписание таких выездов нигде не вывешивалось, узнавали о них по телефону консульского отдела и заранее. Именно эти номера Вере и продиктовали.

«Отец на руках имеет документы и матери, и отца. Он хочет приехать со мной и с сестрой, привезти их и таким образом подтвердить наше родство, — говорила она. — Я с его слов говорю. Не знаю, к чему это нужно и что это даст».

Тогда же впервые прозвучал документ, вокруг которого через семь лет развернётся отдельная история. Метрика матери Григория Матвеевича, начало 1910-х, заполнена на иврите. «Практически еле-еле сохранившаяся к нашему времени», — пояснила Вера.

Право у семьи было, и держалось оно на двух шагах. Григорий Матвеевич — сын еврейки, то есть сам еврей. Следовательно, его дочери приходятся еврею дочерьми, а их дети — внуками, и Закон «О Возвращении» распространяется на всех. Дальше право заканчивается, у правнуков его уже нет.

Разговором всё и ограничилось. Про выездной приём Вера собиралась узнать сама, и на шесть лет связь прервалась.

Звонок внука

Летом 2024 года заявку оставил Марк, племянник Веры. Ему было восемнадцать.

«Дедушка был евреем, галахическим Галахический еврей — человек, чьё еврейство признаётся по религиозному закону, то есть переданное по материнской линии. . И мой прадед, и моя прабабушка тоже галахические евреи. Сохранились их документы на иврите», — с этого он начал разговор. Родословную Марк разобрал сам и нарисовал древо до прадеда. Добрался даже до оцифрованных описей украинских архивов и нашёл там записи о рождении прабабушки, её четырёх сестёр и брата. Небольшой город в Житомирской области.

Дальше он перечислил, кто хочет подаваться, и список вышел длинным, целых одиннадцать человек:

• вдова Григория Матвеевича;
• две его дочери с мужьями;
• пятеро внуков;
• невеста одного из них.

Был у Марка и свой вопрос, который многое объяснял про намерения семьи. «Я читал, что новые репатрианты могут оформить отсрочку на год. Жить в Израиле после репатриации мы пока не планируем. Не возникнет ли у меня проблем?»

Не возникнет: призыв касается резидентов, а резидентом становятся те, кто в стране живёт. Как и большинство наших клиентов, эта семья второе гражданство рассматривала для свободы передвижения, а переезжать не собиралась.

Почему занялись только теперь

Отца не стало за три года до того разговора. «Папа всю жизнь мечтал, чтобы мы получили гражданство Израиля, — говорила Вера. — Пока был жив, уговаривал нас с сестрой. А мы считали, что всегда успеем».

У Григория Матвеевича был родной брат. В девяносто седьмом он уехал с женой и сыном, и отец потом навещал его каждый год, пока брат был жив. Вера в Израиле была однажды, тем же летом девяносто седьмого, ещё до их отъезда. Больше дядю она не видела.

А фамилию свою отец детям не дал. Уговорил жену при замужестве оставить девичью и записать на неё обеих дочерей. Причину Вера помнила хорошо и уместила в одну фразу: ему с братом со своей фамилией жилось непросто, и повторения этого для дочерей он не хотел. Вышло, что человек, на котором держалось всё дело, единственный в семье носил другую фамилию, и родство с ним теперь предстояло доказывать особенно тщательно.

Была и вторая причина поторопиться, чисто процедурная. Свадьба старшего сына Веры приближалась, и они с Оксаной планировали пополнение. Пока Кирилл не гражданин, его ребёнок считается лишь правнуком еврея, а правнукам Закон «О Возвращении» права на репатриацию не даёт. Если же гражданство у отца к тому времени есть, ребёнок получает израильское гражданство по рождению, и достаточно заявить о нём в консульстве. Что из этого произойдёт раньше, зависело только от скорости работы.

Одиннадцать человек и один август

Разговор с Марком был в конце июня, а на решение у семьи ушёл ещё месяц. Это оказалось отдельным делом. Одиннадцать человек — это три хозяйства, у каждого свои обстоятельства и свои соображения. Вера взяла на себя роль переговорщика и звонила нам то из машины, то на ходу.

Лето у неё выдалось плотным. Младший сын кочевал по лагерям, и она полмесяца провела в дороге между городами, забирая и отвозя его. На август была назначена свадьба Кирилла. «У меня тут такая круговерть, и на колёсах, и со свадьбой очень много всего», — объясняла она, когда просила ещё несколько дней.

Внимательнее всех читал муж Веры, Олег: у него юридическое образование, и вопросы он записывал по пунктам. Часть касалась персональных данных, часть — биометрии. Его беспокоило, обязательно ли сдавать отпечатки и можно ли получить проездной документ без биометрии. Можно, только он будет на пять лет вместо десяти, и это выбор самого человека. Ответила по каждому пункту письменно, чтобы Олег читал не пересказ, а формулировки.

Спрашивали и о том, что будет после, хотя переезжать не собирались.

1. Про израильскую школу: там двенадцать классов вместо наших одиннадцати, но идут туда с шести лет, так что выпускаются ровно в том же возрасте.
2. Про армию: призывной возраст — с восемнадцати до двадцати двух, тех, кто старше, призыв не касается, а на тех, кто в стране не живёт, не распространяется.

Был и вопрос, на который пришлось дать неприятный ответ. Вера читала про образовательные поездки для подростков с еврейскими корнями и хотела понять, сохранится ли эта возможность у Глеба, которому тогда было четырнадцать. Не сохранится.

Такие программы существуют, чтобы человек задумался о репатриации, и рассчитаны они на тех, у кого гражданства ещё нет. С паспортом эта дверь закрывается. Зато открываются те, что положены гражданам.

В результате всем семейным коллективом было решено — начинаем подготовку к репатриации.

Что отец сохранял всю жизнь

Первое, что делает персональный менеджер, — смотрит, что у семьи уже есть. Марк загрузил документы в личный кабинет за два вечера, остальное дослала Вера.

Григорий Матвеевич хранил всё. Свои свидетельства о рождении и смерти. Свидетельство о браке родителей. Две метрические записи на иврите. Служебное удостоверение отца, его партийные и университетские анкеты, наградные документы, вырезки из газет с упоминанием фамилии. Всё это лежало разобранным, и по нему легко читалась биография семьи от Житомирской области до Казахстана и обратно на Урал.

Разложила присланное по поколениям и собрала семейное древо. Картина вышла такая.

1. Дед, Матвей Ильич Гринберг, оставил больше всех. Национальность у него проставлена сразу в нескольких документах: в анкетах, в удостоверении, в записи о браке. По нему вопросов не возникало вовсе.
2. Бабушка, Мирьям, почти не оставила бумаг. Между тем доказывать нужно было именно её. Еврейство передаётся по матери: от Мирьям к её сыну Григорию, от Григория к дочерям, от дочерей к внукам. Дед в этой линии стоит рядом, но права не даёт.

Вот здесь и была работа. Не найти новое, а подобрать к уже впечатляющему пакету документы, в которых у Мирьям указана национальность.

По итогам разбора вышел список рекомендаций: три справки взять в ЗАГСах и одну заказать в архиве. По корням пакет и без них был сильным.

Список вели в личном кабинете, к которому у семьи был доступ. У каждого документа там две метки: одна — готовность к подаче анкеты, вторая — к собеседованию. На одного заявителя такая таблица избыточна, а на восьмерых из четырёх хозяйств, где половина живёт в разных городах, без неё никак. Особенно если требуется за минуту ответить, кто чего ещё не донёс. Заходила в кабинет Вера, но заполнял его в основном Марк, и через месяц он ориентировался в чужих документах лучше их владельцев.

Три запроса

Первой в списке стояла справка о смерти Мирьям по форме № 12. Умерла она уже на Урале, значит, брать в городском ЗАГСе по месту смерти. Выдают день в день, идти может любой из родственников с паспортом и свидетельством о смерти.

Вторым пунктом шли документы матери сестёр. Она тогда ещё собиралась ехать, и по ней нужно было сразу три бумаги: расширенная справка о заключении брака с Григорием Матвеевичем, справка о рождении по форме № 4 из Курганской области и справка об отсутствии брака. Последняя тоже играет свою роль: право вдовы еврея на репатриацию сохраняется, только пока она не вышла замуж снова, и это подтверждают документом. Запрос по форме № 4 в другой регион отправляют почтой, а готовую справку забирают в своём ЗАГСе.

За справки Вера взялась сама и в один день получила все три. Расписала ей заранее, что говорить в каждом окне и какие документы брать с собой: за отца она имела право запрашивать как дочь, для этого нужны были её паспорт, собственное свидетельство о рождении и его свидетельство о смерти. Марк отчитался о новых поступлениях тем же вечером — у него явно обнаружился талант к архивному делу. Сканы посмотрела сразу. Справки пришли с национальностью и с иными сведениями, то есть ровно такие, как нужно.

Третий запрос был тяжелее двух первых вместе взятых. Матвей Ильич умер не в России, и расширенную справку о его смерти нужно было получать из Казахстана. Дистанционно такие документы не запрашиваются. Существует процедура истребования документов с территории другого государства, и я объяснила семье, как это делается. Заявление подают лично, во флагманском МФЦ Москвы, по предварительной записи. Оттуда бумага уходит в Минюст России, из него — в Минюст Казахстана, дальше в ЗАГС по месту смерти, и тем же путём возвращается обратно. Срок ответа около трёх месяцев.

В Москву полетела Вера. Заявление подала в конце лета, справка пришла к середине ноября — быстрее объявленного, за два с половиной месяца.

Карточка эвакуированных

В бумагах деда нашлось упоминание, за которое стоило зацепиться: Мирьям была эвакуирована, и не одна, а со старшим сыном. География подтверждала то же самое: родилась Мирьям в Житомирской области, к началу войны жила в Днепропетровске, а умерла в Казахстане.

Такой маршрут в сорок первом ясно указывает на эвакуацию.

Значит, в архиве Красного Креста должна храниться её учётная карточка. Эвакуированных ставили на учёт по прибытии и записывали, кто приехал, откуда, с кем и куда направлен. Заводили такие карточки ради того, чтобы потом можно было разыскать разлучённых родственников, и этот розыск архив ведёт до сих пор. Нужный нам документ пролежал там восемьдесят лет, и оставалось его оттуда запросить.

Ценность карточки для дела была в одной графе. В неё вписывали национальность — со слов, но вписывали почти всегда. Для линии, по которой в семье не осталось почти никаких бумаг, это ещё одно подтверждение, и приходит оно из источника, к родству никакого отношения не имеющего.

Консулы про этот архив знают и спрашивают о нём едва ли не в каждом деле, где семья пережила войну. Вопрос звучит не «где справка», а «обращались ли вы в Красный Крест». А если не обращались, значит, искали не везде.

Порядок запроса несложный. Письмо по установленной форме отправляется на электронную почту архива, в ответ приходит счёт на розыск, после оплаты присылают скан, а следом почтой идёт оригинал с печатью. Сроки называют от месяца до трёх. Заявление Марк отправил в первых числах сентября, квитанцию оплатил тогда же. Справка пришла зимой.

В карточке стояло всё, ради чего её запрашивали: фамилия, имя, национальность, откуда и куда эвакуирована и с кем. С сыном. Тем самым, который потом уедет в Израиль в девяносто седьмом и к которому Григорий Матвеевич будет ездить каждый год.

Документ, который оказался не тем

Метрику на иврите Григорий Матвеевич держал отдельно от остальных бумаг, в собственной упаковке. Документ рассыпался в руках, и отец дорожил им больше, чем всем архивом вместе. Осенью, когда семья уже готовила анкеты, Марк отдал метрику переводчику. Заключение пришло неожиданное: это, как минимум, не женское свидетельство о рождении.

У Мирьям было четыре сестры и брат. И, похоже, отец всю жизнь хранил метрику её брата.

«Мы подумали, может быть, у вас есть кто-то, кто подтвердил бы этот документ как бабушкин, — объясняла Вера. — Потому что папа передавал нам именно его».

Отправила скан коллегам, которые читают рукописный иврит начала прошлого века. Ответа я так и не дождалась: сначала праздники, потом дело ушло вперёд, и надобность отпала.

Метрику всё равно взяли с собой на собеседование, как и вторую, дедовскую, с которой вопросов не возникало. Лишних документов на столе у консула не бывает.

Так и вышло, что главная семейная реликвия оказалась, скорее всего, документом другого человека.

Кто идёт отдельно

К зиме состав определился, и он отличался от того, что называл летом Марк.

Оба зятя от репатриации отказались. У каждого были свои причины, и ни один не изменил решения ни за осень, ни за зиму. Для Аллы это означало дополнительную работу: раз отец Сони не едет, а девочке одиннадцать, потребовались два нотариальных согласия от него — на выезд на постоянное место жительства и на приобретение гражданства, и оба с апостилями Апостиль — стандартный штамп, которым государство подтверждает подлинность своего документа для другой страны; без него бумага, выданная за рубежом, юридической силы не имеет. .

Мать сестёр из состава тоже вышла. Ей за девяносто, перелёт с пересадкой и неделя по инстанциям в другой стране — история, которую разумнее готовить отдельно и не привязывать к общей дате. Взятые на неё осенью справки никуда не делись и позже пригодились.

Отдельная линия была у Оксаны, жены Кирилла. Летом она сомневалась дольше всех: они с мужем планировали ребёнка и опасались, что к моменту поездки лететь ей будет нельзя. Решение приняла в субботу вечером и позвонила свекрови.

Осталось восемь человек и четыре главы семьи. Вера с Глебом. Полина. Кирилл с Оксаной. Алла с Марком и Соней.

Запасной вариант на случай, если кто-то всё-таки не полетит, есть всегда: человека сопровождают отдельным прилётом, в свою дату и со своим сотрудником. Предупредила семью сразу, что это отдельная поездка целиком, от билетов до записи в инстанциях, и выгоднее лететь полным составом. К этому все и стремились.

Право у восьмерых было совершенно одинаковое. Разной у них была занятость, и именно она дальше определяла всё.

Четыре анкеты в один день

Анкеты заполняют дважды. Сначала на бумаге, вчерне, и это тренировка. Потом, после правок, электронная версия на официальном сайте. Такой порядок появился не от любви к лишней работе. Отправленную анкету исправить уже нельзя, а поводов ошибиться в ней много.

Черновики от четырёх глав семьи пришли в начале сентября. Прошла по ним постранично и вернула список замечаний, пункт за пунктом. Графа национальности у всех восьмерых — еврей или еврейка. Это не самоописание, а то, что следует из документов, и разночтений тут быть не должно.

В сведениях о трудовой деятельности нужно закрыть все годы без пропусков. Если человек несколько лет не работал, так и написать. Пустой период в биографии читается как скрытый, и консул о нём спросит. В графе о военной службе пишут «не служил» или «не служила», а не оставляют прочерк.

В разделе о родственниках указывают только кровных. Данные супругов, которые не едут, идут в отдельное поле, а их родителей не вносят вовсе. У Оксаны свои кровные родственники, и указывает их она сама, в собственной анкете. В разделе о тех, кто ходатайствует о визе одновременно с вами, главы семей перечисляют друг друга. Так консульство понимает, что четыре анкеты относятся к одной семье, и приглашает всех вместе.

Правки внесли за неделю, дальше — электронная версия. Тут была техническая тонкость. Код подтверждения приходит на почту каждого главы семьи, поэтому заполнить анкеты за всех с одного устройства не получится, нужно, чтобы все четверо были на связи одновременно.

Попросила отправить анкеты в один день, лучше в один час. Отправленные вразнобой, они могут попасть к разным датам, и семья поедет в Москву дважды.

Письмо со ссылкой на выбор даты пришло через день. Свободные слоты стояли на начало декабря, их и взяли.

Справки со сроком годности

С этого дня работа сменила характер. Архивная часть закрылась, и пошли документы, у которых есть срок годности. Вот с ними и началась гонка.

Справка об отсутствии судимости нужна каждому заявителю старше четырнадцати, то есть семерым из восьми, и обязательно с апостилем. Заказывают её через портал госуслуг, и там семью ждала первая неприятность: опция апостиля доступна только по Москве, а в остальных регионах, как написано на портале, появится позже.

Поехать за апостилем в Москву семь раз никто не собирался. Вера позвонила в областное управление и выяснила рабочий порядок, который потом пригодился не только ей. Через портал заказывают обычный бумажный вариант справки. Когда приходишь получать её в выбранное отделение, там же пишешь отдельное заявление на апостиль. Если же подать оба заявления разом, система не даст.

Второй документ со сроком — справка об отсутствии брака по форме № 15. Она нужна тем, кому больше восемнадцати и кто не состоит в браке, то есть Полине и Марку. Апостиль на неё ставят в МФЦ, в ЗАГСе не ставят.

С Полиной вышло туго. Она живёт в Петербурге, а там на подачу заявления записывают заранее, и на изготовление насчитали не пять дней, а восемь. Выходило, что к дате собеседования справка с апостилем не успевает.

Срок годности у обеих справок — полгода. Первые в семье получили их в середине октября, и это означало, что последний день, когда с ними можно прийти в консульство, приходится на середину апреля. Тогда этот запас казался огромным. Через несколько месяцев она стала самой тревожной цифрой в деле.

Что берут с собой к консулу

Подготовку проводят за одну-две недели до собеседования, в офисе или по видеосвязи, и подключаются все, кто пойдёт. Одиннадцатилетнюю Соню можно было не звать, а шестнадцатилетнему Глебу послушать стоило: подростков консул спрашивает наравне со взрослыми.

Разбирали три вещи. Порядок, в котором глава семьи выкладывает документы. Вопросы, которые задают, и как на них отвечать. И тот самый город, который все восемь человек назвали в анкетах.

Отдельно предупредила про оригиналы. У Аллы свидетельство о рождении конца семидесятых, подлинник, и его нельзя ламинировать. Ламинированный документ у консула не примут, а перевыпустить его к дате уже не успеть. Такие бумаги возят в файле, а не в плёнке.

Фотографии — три с половиной на четыре с половиной, на белом фоне. На консульскую проверку нужно по две на человека, но посоветовала печатать сразу по восемь: столько же примерно уйдёт в Израиле, а искать фотоателье в чужой стране между инстанциями — удовольствие небольшое. Алла позвонила из салона уточнить размер, потому что там настаивали на пяти на пять.

Что кладут на стол сверх обязательного: удостоверение Матвея Ильича, его анкеты, наградные документы, газетные вырезки, обе метрики на иврите. В анкету это не загружают, но на собеседование берут. Консул смотрит не только на комплект, но и на то, насколько семья знает собственную историю.

Комплект, который берут с собой в Израиль, у каждого заявителя свой. У Аллы это заграничный паспорт с визой, оригинал свидетельства о рождении, свидетельство о браке с апостилем, справка о браке по форме № 5 с апостилем, справка о несудимости с апостилем, водительское удостоверение и фотографии. У Марка — паспорт с визой, свидетельство о рождении с апостилем, справка об отсутствии брака с апостилем, справка о несудимости и фотографии. У Сони — паспорт с визой, свидетельство о рождении с апостилем, два нотариальных согласия отца с апостилями и фотографии. Переводить согласия на иврит или английский не нужно, и этот вопрос Алла задала отдельно.

Вера к разговору готовилась письменно. «Буду сидеть, читать свои три листочка записей», — предупредила она после подготовки. Эти три листа потом появятся в деле ещё не раз.

Консульская проверка

В Москву семья прилетела накануне. Запись стояла на одиннадцать утра, обратный самолёт — вечером того же дня, и восемь человек с чемоданами оставили вещи у нас в офисе, чтобы не таскать их по городу.

Принимала их женщина. Документы она просмотрела по главам семей, задала вопросы, оформила визы и поздравила с успешным прохождением. Восемь человек вышли в коридор ждать выдачи. Но через пятнадцать-двадцать минут она пригласила Веру и Аллу обратно.

Не устроило её нотариальное согласие на выезд несовершеннолетних — то, что Олег дал на Глеба, и то, что отец Сони дал на дочь. Формально они были сделаны по всем правилам, этот шаблон работал годами. Но консул достала заготовленные листки с двумя напечатанными строчками и попросила переделать согласия по этому образцу.

«Она сказала: так и быть, не буду вас заворачивать из-за этого документа, — пересказывала Вера. — Но вы мне обязуетесь выслать правильно оформленный». Визы поставили всем восьмерым в тот же день. На вечерний самолёт семья успела.

Наутро Вера с Аллой пошли к нотариусу. К той же, у которой в семье заверяли бумаги лет двадцать: к ней ходил ещё Григорий Матвеевич, а теперь контору возглавляет дочь прежнего нотариуса.

Разницу между двумя редакциями искали втроём, и нашлась она в одной перестановке. В нашем согласии фраза о приобретении израильского гражданства стояла в конце третьего абзаца, после паспортных данных сопровождающего родителя. Консулу требовалось, чтобы она шла наверху второго, рядом со словами о выезде на постоянное место жительства. Больше ничего не менялось.

Полтора года работы на этом закончились. Дальше дело перестало зависеть от архивов, ЗАГСов и нотариусов и стало зависеть от одного — от календаря.

Сканы, а не фотографии

Прежде чем дело уходит в израильскую часть, я собираю полный комплект в электронном виде. Требования простые: по файлу на человека и каждый документ вместе со своим апостилем. И обязательно сканы.

Первое, что прислали в феврале, сканами не было. Фотографии с телефона: угол, тень от руки, край стола в кадре, у одного документа в углу палец.

Такие файлы возвращают, и не из придирчивости. Апостиль — это штамп с номером, датой и подписью, и на снимке под углом часть реквизитов не читается. К тому же по фотографии не видно, что апостиль стоит именно на обороте этого документа, а не рядом с ним.

За сканер сел Олег. Разговор у нас вышел на повышенных, потому что каждое слово он воспринял как претензию к качеству своей работы, и отчасти был прав.

«Почему JPEG? Если вам нужен PDF, надо просто сказать. У меня цветной сканер, я всё отсканировал. Паспорт на развороте формата А5, у него будут белые поля, он и не может быть А4. Как вы определяете, что это телефон, а не скан?»

По теням и по краям листа: у настоящего скана поля ровные, а свет одинаковый по всей площади. Показала на примере, как должен выглядеть готовый файл, и дальше пошло быстро.

Переделывали в три захода. Сначала документы Веры и Глеба. Потом бумаги Полины, которые пришлось ждать из Петербурга. Последними — Кирилл с Оксаной, у них часть документов оставалась в другом городе. К концу февраля комплект собрался.

Ехать Олег не собирался, а просидел у сканера за восьмерых два вечера. Эту деталь я вспомню осенью, когда он позвонит сам.

Подпишитесь на новости РИКЦ

Я даю согласие на обработку моих персональных данных ООО «МКЦ» (ИНН 7842218191) в целях обработки заявки и обратной связи. Политика конфиденциальности

Я согласен получать рекламные и информационные материалы от ООО «МКЦ» на указанный e-mail и (или) телефон

Подписаться на рассылку

Календарь на восьмерых

Виза репатрианта действует полгода. Получили её в начале декабря, значит, вылететь нужно до июня. Внутри этих шести месяцев свободны далеко не все даты, и ограничения приходят с двух сторон.

Со стороны Израиля их три:

1. В последнюю неделю любого месяца МВД приём не ведёт, и лететь в эти дни бессмысленно.
2. В субботу прилетать нельзя, службы в аэропорту не работают, и семья просто просидит до утра воскресенья. Прилетать лучше в воскресенье или понедельник, чтобы рабочая неделя началась сразу.
3. Плюс на восьмерых заранее бронируют и слоты в инстанциях, и сотрудника, который семью ведёт, а свободных сотрудников на праздничной неделе не бывает.

Со стороны семьи ограничений оказалось больше. Январь отпал целиком: первая неделя праздничная и занята, дальше у Марка шла сессия, а сдавать её из-за границы он не мог. В феврале был крайне загружен младший. У Глеба сначала региональный этап профильной олимпиады, потом выездной турнир. Пропускать нельзя ни то, ни другое. Май тоже отпадал: девятый класс, экзамены, и до начала лета Глеб не свободен ни на один день.

Оставался март. Взяли первые числа и забронировали день. Но и здесь не сложилось: Марк не сдал один из экзаменов, а точного числа мартовской пересдачи ему не назвали. Планы передвинули на конец марта.

Билеты семья решила оформлять через организацию, которая помогает репатриантам с перелётом. Там своя процедура: регистрация, усиленная квалифицированная электронная подпись, комплект документов на подписание. Взамен даты не выбираешь — предлагают то, что есть, и рейсы бывают с неудобными пересадками. Из Перми прямых в Тель-Авив нет в любом случае, сначала Москва, Петербург или Сочи. Но когда вылета ждут сразу восемь человек, это ощутимая сумма.

Помимо перелёта эта организация делает ещё одно, чего не видно снаружи. Она передаёт данные прилетающих в Министерство абсорбции заранее, и в аэропорту семью находят по спискам быстрее. На длину общей очереди это не влияет, зато бланки там уже частично заполнены.

Жильё семья искала сама. Подсказала только рамку: Тель-Авив, Нетания или Герцлия. Инстанции находятся в этих трёх городах, они рядом, и если поселиться дальше, времени на дорогу уйдёт гораздо больше.

Обратный билет берут, уже зная даты приёмов, и ставят его не раньше вечера восьмого календарного дня. Если всё закроется быстрее, улететь получится и раньше.

Срывы и переносы

В начале марта сообщение с Израилем прервалось. Консульства не принимали. Записи в инстанциях сняли. Коллеги в Израиле неделями оставались без связи, и посмотреть свободные даты было физически негде: программы не работали.

Вера позвонила почти сразу. «Не первый раз на нашей памяти, на моей в том числе, — сказала она и собралась с духом. — Что сейчас нужно делать?»

И я ответила — ждать. Ничего не бронировать, ничего не оплачивать, не запускать апостили, у которых истекает срок действия. Обещать ей даты не стала, потому что назвать их было неоткуда.

Одна причина сохранять спокойствие у семьи всё же была, причём существенная. Когда вылет срывается из-за обстоятельств, на которые заявитель не влияет, визу репатрианта продлевают. Такие продления оформляют регулярно, и шесть месяцев в этой ситуации перестают быть жёсткой границей.

Арифметику это, впрочем, не отменяло. Справки о несудимости у первых в семье истекали в середине апреля, и если бы всё затянулось до лета, семёрке пришлось бы заказывать их заново, а с ними и апостили. Проверила сроки годности по каждому из восьмерых и отправила Вере файл с датами, чтобы у неё перед глазами была не общая тревога, а конкретные числа.

К нужному моменту движение восстановилось. Появилась дата в самом конце апреля, а следом — первое воскресенье мая. Взяли воскресенье. Логика была простая: майские выходные в этом случае ложатся до инстанций, а не после, и семья не теряет ни одного рабочего дня. «Всё равно выходные, а мы хоть страну посмотрим», — согласилась Вера.

Вылет перенесли во второй раз.

За зиму в деле появилось ещё одно обстоятельство, к процедуре отношения не имеющее. Семья нашла израильскую родню — детей и внуков того самого дяди, с которыми не общались с девяносто седьмого. Переписывались несколько месяцев. «Я не очень рассчитываю, что они большое участие примут в нашем путешествии, — оговорилась Вера. — Но какие-то вещи могут подсказать».

Израиль по дням

Прилетели в первое воскресенье мая, с пересадкой в Москве.

Первая инстанция ждёт прямо в аэропорту. Министерство абсорбции принимает репатриантов в терминале, в порядке живой очереди, и продвигается она независимо от вас. Когда одновременно садятся три-четыре рейса с репатриантами, ожидание растягивается на несколько часов, а семье из восьми человек тяжелее всех.

Этот этап сокращается одной услугой: сотрудник встречает с табличкой в зоне прилёта, проводит семью вне очереди, заполняет бланки вместе с ней и отвозит на съёмную квартиру. Тогда аэропорт занимает минут сорок. Семья от встречи отказалась ещё зимой, решив, что справится сама, и общий порядок прошла целиком.

Здесь выдают первый комплект: временное удостоверение личности, сим-карту и наличную часть корзины абсорбции Корзина абсорбции — денежная помощь, которую государство выплачивает новому репатрианту в первые месяцы после приезда: часть выдают наличными сразу, остальное перечисляют на счёт. . Вторая часть приходит на банковский счёт, и без счёта её не получить — это одна из причин, по которой банк стоит в списке инстанций.

Записать восьмерых в инстанции можно только после того, как их данные появятся в базе, то есть после аэропорта. Слоты забронированы заранее, а точное время каждой встречи становится известно уже на месте. Понедельник на это и ушёл: подтвердили часы приёмов, разобрались с дорогой, семья устроилась.

Во вторник поехали в МВД в Герцлии. Там оформляют две бумаги: Теудат-зеут, внутреннее удостоверение личности, и проездной документ. Полноценный израильский паспорт, дающий безвизовый въезд более чем в сто шестьдесят стран, выдают позже и тем, кто в стране прожил; новым репатриантам его не оформляют, и обещать его на первую поездку нельзя.

Приём в МВД идёт по главам семей, поэтому восемь человек прошли четырьмя заходами. Заняло это большую часть дня.

В среду был банк в Тель-Авиве. Счета открывают на глав семей, минимальной суммы для открытия не требуется: счёт нужен ради карты и ради второй половины корзины. Здесь же стало понятно, зачем нужна логистика, от которой семья отказалась. Такси вызывается через два местных приложения, а ввосьмером в одну машину не поместиться. Выручила израильская родня — та самая, с которой списались зимой.

В четверг семья приехала к нам на встречу в Нетании. На такой встрече разбирают то, что начинается уже после гражданства: какие обязательства остаются у гражданина, живущего за пределами страны, что делать с медицинским страхованием, и главное — как и когда отказаться от резидентства. Отказ оформляют в течение полугода после получения документов. Пропустив этот срок, человек остаётся с обязательствами, о которых узнаёт не сразу и обычно от банка.

Пятница в Израиле короткая, после обеда начинается шаббат Шаббат — суббота, день покоя в иудаизме: с вечера пятницы до вечера субботы государственные учреждения в Израиле не работают. , и рабочая неделя на этом закрылась. По договору у семьи было шесть рабочих дней. Управились за три, и оставшиеся дни ушли на море.

Спустя месяцы Вера вспоминала поездку так: «Настолько всё это было гладко и просто, что просто невероятно. Мы очень напряжённые были. А там все добродушные, доброжелательные. Мы удивились даже».

Документы домой

Готовый комплект МВД отдаёт через шесть-восемь недель после приёма, иногда раньше.

По этой семье документы были готовы к концу июля. Дальше их везут в Москву, а оттуда доставляют клиенту. В Пермь полный пакет доехал курьерской службой.

Пока посылка шла, Вера попросила прислать сканы нужных разворотов. Причина была не в нетерпении: шестидесятидневный срок на уведомление о втором гражданстве считается от въезда, и ждать бумажные документы она не могла. Уведомления подали по сканам, через портал, все восемь.

Что было потом

В августе Вера показала родне паспорта. Оба зятя, год назад отказавшиеся, решили подаваться.

Возможность у них есть, но не бессрочная. Супруг репатрианта может пройти процедуру в течение года с того дня, когда его жена получила визу. После этого остаётся только путь через проживание в стране, а это год и дольше, и семья к такому не готова.

Внутри этого года есть ещё одна вилка, о которой стоит предупреждать заранее. От резидентства Вере предстояло отказаться к ноябрю, через полгода после поездки. Но если она откажется раньше, чем муж пройдёт проверку, у консула появится вопрос: как человек собирается переезжать к жене, которая от статуса уже отказалась. Значит, порядок обратный — сначала собеседование Олега, потом отказ.

Плюс техническая деталь. На время проверки жене лучше находиться в Израиле: консул может позвонить и спросить, где она и что видит вокруг. Сим-карта у Веры израильская с мая.

Отдельно готовится мать сестёр. Она идёт как вдова еврея, и для неё сроков нет вообще: право не сгорает. Документы по корням у семьи те же самые, добавляются только её личные, апостилированное свидетельство о смерти мужа и справка о том, что в брак она больше не вступала. Три справки, полученные для неё ещё в первую осень, дождались своего часа.

Марк за лето записался на бесплатный курс иврита при культурном центре. Про переезд в семье по-прежнему не говорят, но эта возможность теперь всегда где-то рядом, ждёт, когда возникнет такая потребность.

И то, с чего всё начиналось. Кирилл теперь гражданин Израиля, и его ребёнок получит израильское гражданство по рождению. Заявить о нём нужно будет в консульстве. Права по Закону «О Возвращении» ему бы уже не досталось.

Технический итог кейса R-13094

Документы: 9 позиций по корням и по 5–7 личных документов на каждого из восьми заявителей. Ключевые: свидетельства о рождении и смерти отца, свидетельство о браке деда и бабушки, две метрические записи на иврите, расширенная справка о смерти бабушки по форме № 12, расширенная справка о смерти деда из Казахстана, справка об эвакуации из архива Красного Креста, справка о рождении по форме № 4, расширенная справка о заключении брака, справки об отсутствии брака по форме № 15, справки о несудимости с апостилями, два нотариальных согласия с апостилями
Регион архивного поиска: Житомирская область, Днепропетровск, Казахстан, Курганская область
Консульство: Москва
Инстанции в Израиле: Министерство абсорбции в аэропорту, МВД в Герцлии, банк в Тель-Авиве
Срок работы: два года; первое обращение — шестью годами раньше
Оценка сложности: 7/10
Специалистов задействовано: 6
Пакет и стоимость: полное сопровождение восьми заявителей, 12 000 €
Результат: консульскую проверку прошли все восемь заявителей с первого раза, визы получены в тот же день, вылет переносили дважды, поездка состоялась в начале мая, израильские документы оформлены и доставлены

От автора

Дело на восемь человек — масштабное мероприятие. И по каждому из них жизнь диктует свои условия: четыре главы семьи, школьник с экзаменами, студент с сессией, невестка, которая до последнего не знала, сможет ли полететь вообще. Про раздельный прилёт мы с Верой говорили буднично, как о рабочем варианте, и до него, казалось, оставался один звонок. Не дошло. Восемь человек сели в один самолёт, и за два года это единственное, в чём семья не уступила ни разу: ни когда рассыпался март, ни когда дату двигали второй раз.

Большим семьям после этого дела предлагаю считать в обратную сторону. Не от свободной даты у консула, а от той недели, в которую реально могут все, и уже под неё подгонять анкеты, справки и апостили. У одного заявителя такого вопроса нет, он подстроится подо что угодно. У восьмерых подходящих недель в году набирается четыре или пять, и знать их надо до того, как начнёшь собирать бумаги, а не после. Архивы здесь отработали по максимуму и не подвели ни разу. Подвёл календарь, тот самый, который в начале дела никто не считает главным риском.

Автор

Надежда Гусарова — ведущий эксперт отдела персонального обслуживания РИКЦ.

Записаться на консультацию с Надеждой

Я даю согласие на обработку моих персональных данных ООО «МКЦ» (ИНН 7842218191) в целях обработки заявки и обратной связи. Политика конфиденциальности

Я согласен получать рекламные и информационные материалы от ООО «МКЦ» на указанный e-mail и (или) телефон

Оставить заявку

Войти

ВКонтакте

Google

Yandex

Mail.ru

Connect with

Login with Google Login with Vkontakte