Отказ из-за описки: кейс о родстве, доказанном в обход

Автор статьи Анастасия Мурашкина Ведущий эксперт отдела персонального обслуживания

Вводные данные

Дисклеймер

Пять лет Ирина считала, что права на репатриацию у неё нет: так ей ответили в консульстве по телефону. Но право было, и подтвердить его мешала одна буква — в записи о браке бабушки девичью фамилию когда-то написали с ошибкой, и ЗАГС отказался выдавать по ней хоть что-нибудь. Свидетельство прабабушки лежало в Иерусалиме и пересылке не подлежало, а бабушке шёл сотый год. Линию пересобрали через деда, добирали справками из Самарканда и Ташкента и подкрепляли партийным делом. Именно это дело консул на проверке читал внимательнее всех бумаг. Проверку прошли с первого раза: взрослым проставили визы репатрианта, младшему сыну оформили визу А/5.

Отказ по телефону

В компанию Ирина обратилась по рекомендации знакомого, который оформлял с нашей помощью документы. Разговор начался не со сроков и не с порядка работы. Её волновал простой вопрос: «Насколько это вообще возможно в моей ситуации?»

Она перечислила своих родственников, назвала практически всю линию сама. Такое знание корней в принципе вызывает у меня уважение. Прабабушка еврейка, её сын — дед Ирины, потом мать, потом она.

Документ на прабабушку в семье был, но за границей. «Старое-старое свидетельство, но оно хранится у родственников в Иерусалиме», — уточнила она. И тут же сказала, что мнения родных расходятся. Одни считают, что до внучки право на репатриацию уже не доходит, другие настаивают на обратном.

Пять лет назад она уже пыталась выяснить это самостоятельно. «Я звонила в консульство, мне сказали: нет, вы не имеете права», — вот и весь итог той попытки. Заодно ей сообщили, что её собственное свидетельство о рождении не годится, поскольку оно было когда-то утеряно и восстановлено, а на проверке принимают только оригиналы. Ни то ни другое не соответствует процедуре. Внучка еврея — это третье поколение, за которым право на репатриацию закреплено Законом «О Возвращении». А свидетельство, выданное ЗАГСом взамен прежнего, по силе не отличается от первичного: это тот же официальный документ, просто выписанный позже.

Понять, с кем именно она тогда разговаривала, уже невозможно. И разбирать это, откровенно говоря, не имело смысла. Но телефонная консультация не равнозначна решению консула. Навскидку, не видя ни бумаг, ни родословной, сотрудник отвечает по самой общей схеме, и такие случаи в работе время от времени попадаются. Почти всегда за ними стоит одно и то же: человек получает короткий отказ, принимает его за окончательный и забывает о деле на годы, иногда навсегда.

У Ирины к этому добавлялось молчание старших. «Дед всячески скрывал корни», — объяснила Ирина. Ничего исключительного в этом нет: с такой записью в анкете в его годы было сложнее и поступить, и получить назначение, поэтому дома о ней просто не говорили. Разубеждать на словах было нечем, поэтому первым делом расписала по поколениям, кто в семье кем считается по закону.

Оставалось снять вопросы, из-за которых дело могло не состояться независимо от родословной. Вопрос с судимостью закрыли сразу, ничего подобного за ней и мужем не числилось. К государственной службе и силовым структурам никто отношения не имел: оба занимались оптовыми поставками хозяйственных товаров и держали небольшую компанию на двоих. К какой-либо конфессии себя не относили, что тоже хорошо. Об этом консул обязательно спросит — тема вероисповедания входит в анкету и звучит на собеседовании. Ни одного стоп-фактора не нашлось. Значит, всё сводилось к документам.

Отсчёт начинается с деда

Кто в семье имеет право, а кто нет — это приходится проговаривать вслух и по именам, потому что человек без опыта редко понимает, как устроено наследование по поколениям. По Закону «О Возвращении» отсчёт идёт не от того предка, о ком сохранилась память, а от первого мужчины, рождённого матерью-еврейкой. В этой семье таким человеком был дед — сын Этель Файнштейн, появившийся на свет в Ташкенте в 1920-х. От него и ведётся счёт. Мать Ирины, его дочь, — второе поколение. Сама Ирина — третье, внучка еврея. Дальше право обрывается: правнуки под закон уже не подпадают.

Отсюда следовал ответ на вопрос, который семья задавала себе годами. Ирина могла подавать документы, а вот её дети — нет: для них дед по материнской линии становится прадедом. Младший, Тимофей, въезжает вместе с родителями и получает статус по визе А/5, но не гражданство. До совершеннолетия у него сохраняется возможность оформить его отдельно, уже живя в стране. Старший сын к этому моменту был уже взрослым, и на него семейное основание не распространялось вовсе. Муж Роман шёл по делу как супруг в официальном браке — это самостоятельное основание, никак не связанное с его собственными корнями.

«Значит, я третье поколение? Тогда скажите, какие документы готовить», — отреагировала Ирина, когда всё разложилось по полкам. И правда, после разбора поколений дело действительно превращается в задачу по сбору бумаг, где каждое звено цепочки подтверждается отдельно и заранее известно, каким именно документом.

Есть и то, о чём в таких разговорах лучше сказать сразу, не нагнетая. Внуки евреев — последняя ступень, и вопрос о том, сохранять ли за ними право, в Израиле периодически обсуждается. Никаких решений на этот счёт пока нет, но и умалчивать о такой вероятности тоже нельзя. Ирина услышала это спокойно и сделала вывод, к которому обычно приходят люди с опытом в бизнесе: если возможность есть сейчас, ей стоит воспользоваться.

Почему стоило поторопиться

Дедлайн в этом деле был не юридический, а человеческий. Вдова деда, бабушка Ирины, жила в Петербурге, и ей шёл сотый год. Она — единственная, кто мог прийти в отдел ЗАГС со своим паспортом и получить документы о собственном браке. Никакая доверенность, никакое родство эту процедуру не заменяют: пока человек жив и способен дойти, документы берутся по его паспорту, и это самый короткий путь из всех возможных.

Вторая причина спешки лежала в другой плоскости. Семья держала оптовые поставки, а торговля в тот год шла на фоне общей неопределённости, когда планировать дальше чем на квартал получалось плохо. Второе гражданство нужно было как опора, а не как повод для переезда. Полностью его Ирина, впрочем, не исключала. «Я это рассматриваю как свою возможность поменять что-то в жизни», — сказала она о планах. Но пока на горизонте задачи были весьма конкретные: получить паспорт и документы, а дальше смотреть.

Такой мотив среди клиентов сейчас преобладает. Большинство из них уже состоявшиеся здесь, в России, люди, пустившие собственные корни. Идея переезда для них как минимум не ключевая. А израильский паспорт нужен им ради свободы передвижения и как запасной вариант для семьи.

Третья причина была бытовой. Младший сын заканчивал учебный год, и вопрос хотелось закрыть за лето, пока его не нужно каждый день отводить в школу и семья более свободна в перемещениях. Летом же в Израиле проще с жильём и логистикой. Тогда как осенью начинается длинная череда праздников, во время которых ведомства почти не работают. К этой детали дела мы ещё вернёмся.

Обещать конкретную дату собеседования я не стала — она зависит не от нас, а от загрузки консульства. Не говоря уже о том, что нам предстояло собрать немало бумаг до заполнения анкеты. Зато график сбора документов выстроила от бабушки: её визиты в ЗАГС поставила первыми, до всех архивных запросов. Архив ответит и через два месяца, запрос от этого не пропадёт. А человек в таком возрасте редко отличается отменным здоровьем, и обычная простуда может привести к значительной паузе в деле. Через несколько дней выяснилось, насколько это решение было нелишним.

Что нашлось в семейном архиве

Работа начинается с чек-листа. Это список всех документов, которые теоретически могут храниться в семье. А именно:

• свидетельства о рождении, браке, расторжении брака и смерти по каждому предку;
• паспорта советского образца и военные билеты;
• трудовые книжки, дипломы, аттестаты;
• старые фотографии с подписями.

Дальше примерно десять рабочих дней уходит на разбор присланного. По итогам готовлю рекомендации под конкретную семью: по каждому недостающему документу прописываю, где он хранится, куда обращаться, что именно просить и в какой форме. Только после этого клиент начинает получать бумаги ровно по списку.

Ирина прислала сканы через несколько дней, и часть из них разбирать пришлось под увеличительным стеклом. Свидетельство о рождении деда — советский бланк, порванный пополам и аккуратно склеенный, ему без малого сто лет. Два свидетельства о рождении бабушки: первичное и повторное, полученное когда-то взамен потерянного. Оригинальное свидетельство о рождении матери, 1951 года, в отличном состоянии — к нему справка из ЗАГСа не требовалась вовсе. Её же школьные документы советского образца. Свидетельство о смерти деда, умершего в Петербурге в 1999 году, подлинник, он хранился у Ирины дома.

Чего в семье не было, выяснилось там же. Не было свидетельства о браке бабушки и деда, и никто не помнил, в каком отделе его регистрировали. Свидетельства о браке родителей тоже не нашлось. Поженились они в Ленинграде до рождения Ирины, развелись позже в Ташкенте, и при расторжении оригинал изъяли. В свидетельстве о расторжении дата регистрации брака не указана, а для консула родственная связь должна прослеживаться без пропусков.

Но главный разрыв обнаружился в самом ценном документе. В свидетельстве о рождении деда не было указано национальности его матери. В бланках того образца такой графы попросту не предусматривалось — сведения о национальности родителей вносились только в актовую запись, которая осталась в ЗАГСе Ташкента. Получалось, что еврейство прабабушки в российских документах не зафиксировано нигде: ни в свидетельстве о рождении её сына, ни в его паспортных данных, ни в бумагах, дошедших до внучки.

Картина сложилась двоякая. Основание у дела сильное и прямое — есть женщина-еврейка, есть её сын, есть непрерывная линия до заявительницы. А документальная середина этой линии оказалась пустой, и заполнять её предстояло с двух сторон одновременно: иерусалимским свидетельством о рождении прабабушки и записями советских учреждений, до которых ещё надо было добраться.

Оригинал из Иерусалима

Свидетельство о рождении Этель Файнштейн, выданное в Самарканде в самом начале XX века, хранилось в Иерусалиме у тёти Ады — родственницы, прошедшей процедуру раньше и осевшей в Израиле давно. Отдавать его семья не собиралась и пересылать не соглашалась: это можно понять, документу больше века, и он единственный.

Строго говоря, подлинник требуется один раз — во время проверки, где консул смотрит оригиналы, а не копии.

До этого момента работать можно с заверенной копией, и такая у семьи была: много лет назад её уже оформляли в Израиле и хранили вместе с остальными бумагами. Мать Ирины обещала передать её в Петербург в течение двух недель.

Вопрос был не в самом документе, а в форме его заверения. В Израиле нотариальные функции выполняет адвокат с соответствующим статусом, и просто нотариальной копии в привычном для России виде там не делают. На старом заверении стояла ещё и печать министерства, и требовалось понять, достаточно ли одной копии или нужно повторить всю конструкцию. Уточнила это через коллег в Израиле и передала Ирине точную формулировку — у кого и в каком виде запрашивать. Тётя была готова помочь любым способом. «Она на низком старте, причём куда угодно», — шутила тогда Ирина.

Отдельно тётя сообщила то, что оказалось ценнее любого совета. На своей проверке несколько лет назад она предъявляла консулу это же свидетельство и никаких дополнительных справок с места рождения у неё не просили. «Нам хватило этого свидетельства», — передала её слова Ирина. Значит, документ читаемый, принимаемый и по формату, и по содержанию, и строить вокруг него запасной вариант с архивной справкой из Самарканда можно спокойно.

Доверенность из Ташкента

Мать Ирины жила в Ташкенте, и часть документов по деду и прабабушке находилась там же. Логика подсказывала оформить на неё или на Ирину доверенность, чтобы действовать в обе стороны: мать получила бы зарубежные бумаги, дочь — российские.

Объяснила сразу, как это работает, потому что очевидным устройство не выглядит. Доверенность, сделанную в консульстве России, выдают на русском языке и с консульской печатью — такую российский ЗАГС принимает без оговорок. Доверенность у местного нотариуса будет на узбекском, к ней потребуется апостиль Апостиль — штамп, которым государство подтверждает подлинность своего документа для другой страны , а в Петербурге — ещё и нотариальный перевод. Апостиль при этом ставит не то ведомство, которое удобнее, а то, к которому относится выдавший документ: на нотариальные бумаги — управление юстиции, на записи актов гражданского состояния — профильный комитет. Нотариусы в своём городе знают этот порядок и подсказывают его сами, но знать его надо и заказчику, иначе документ вернётся с полпути.

Мать Ирины в консульство сходить не могла, на то были причины личного характера. Поэтому я переписала план так, чтобы её участие свелось к минимуму. «Главное — маму не дёргать, чтобы она не переживала. Максимально, чтобы вы могли собрать сами», — попросила Ирина, и это было выполнимо.

При ближайшем рассмотрении доверенность оказалась не нужна вовсе. Справку о рождении деда в ЗАГСе Ташкента мать могла запросить самостоятельно, по собственному паспорту, как его дочь — родство у неё прямое и подтверждается её же свидетельством о рождении. А для архивного запроса на прабабушку подтверждение родства не требуется в принципе: документы старше ста лет находятся на архивном хранении, и запрашивать их вправе любой обратившийся. Разница между ЗАГСом и архивом здесь принципиальная, и на ней мы выиграли около двух недель.

Пустая справка и строка «иные сведения»

Пока вопрос с Ташкентом решался, началась работа по бабушке. Задача формулировалась в два документа. Первый — повторное свидетельство о браке бабушки и деда. Второй — справка о заключении брака по форме № 5 Форма № 5 — справка о заключении брака, которую ЗАГС выдаёт на основании актовой записи; в отличие от свидетельства, в неё можно внести графу «иные сведения». , и не простая, а со всеми иными сведениями из актовой записи.

Зачем именно два. Повторное свидетельство содержит минимум данных, зато по нему видно, где хранится актовая запись, — а без этого непонятно, куда обращаться дальше. Сама бабушка этого не помнила, а других свидетелей той регистрации не осталось. Справку же с иными сведениями выдают только там, где журнал с записью лежит физически. В любом другом отделе распечатают бланк из единой базы, и в графе будет пусто.

Всё это расписала Ирине заранее, вплоть до вопросов, которые следует задать на месте. В ЗАГС она поехала с бабушкой в конце апреля — не в какой-нибудь, а в тот, где, по её расчётам, могли храниться записи нужного района. Везти столетнего человека на другой конец города дважды никому не хотелось, поэтому все документы планировали получить за одно посещение.

Вернулась она с двумя новостями, и первая была мелкой. Справку выдали, но пустую: графа с иными сведениями осталась незаполненной.

«Наверное, мне дали не ту», — написала Ирина, пересылая скан. Не ту действительно, причём это типовая история: проще сослаться на единую базу, чем идти за журналом. Такие справки переделывают, и переделка занимает один визит. Вторая новость оказалась совсем другого порядка.

Буква «а» вместо «о»

Пока в отделе искали актовую запись, сотрудница подняла журнал — и сверила его с бабушкиным паспортом. Обнаружилось два расхождения сразу. Девичья фамилия бабушки, Скоблинцова, была вписана в запись как Скаблинцова: одна буква в середине, «а» вместо «о». И дата рождения отличалась от паспортной на четыре дня, в записи стояло на четыре дня позже.

Последствия грянули немедленно. «Свидетельство с такими ошибками мы не выдадим. Справку — можем», — передала Ирина ответ отдела. Это не отказ и не придирка: сотрудник не вправе выдать документ, данные в котором не сходятся с паспортом предъявителя, а исправить запись на месте он тоже не может.

Откуда берутся такие ошибки, известно. Часть записей делалась от руки, в пятидесятые, людьми с разным почерком и разным слухом на фамилии. Второй слой ошибок появился позже, при массовом переносе журналов в электронный вид: набирали быстро, сверяли не всегда. Редкие фамилии страдают сильнее прочих — в них ошибаются даже те, кто видит документ перед собой.

Исправить запись можно, порядок отработанный. Пишется заявление о внесении изменений в актовую запись, к нему прикладываются документы, подтверждающие верное написание, и обращаться нужно не в отдел, где выдают справки, а в профильный комитет того региона, где запись хранится.

Звонить туда пользы мало: по телефону отвечают общими словами, а на письменное обращение отвечают по существу. Бабушка родилась на Урале, значит, и переписка шла бы туда.

Посчитала сроки и показала их Ирине. Заявление, ожидание ответа, внесение изменений, потом повторный запрос свидетельства, потом ещё раз справка с иными сведениями — при удачном раскладе это два месяца, при обычном больше. А собеседование семья хотела пройти летом. Времени не оставалось, и вопрос был поставлен иначе: а нужна ли нам вообще бабушкина линия.

Та же справка, но по деду

Не нужна. Родственная связь между Ириной и её дедом подтверждается легко, и бабушка в ней участник не обязательный: национальность идёт по прабабушке, а ЗАГС интересует только факт родства. Брак бабушки и деда важен как подтверждение того, что мать Ирины родилась именно у этой пары, но получать документы по нему можно не от бабушки, а по деду — как его внучка, через поколение, с предъявлением свидетельства о его смерти и собственной линии.

Дальше сработало то самое разделение между отделами. Повторное свидетельство о браке выдаётся в любом отделе ЗАГС — например, в ближайшем к дому, данные там берутся из базы. А справка с иными сведениями — только по месту хранения журнала. Значит, ехать снова предстояло туда же, но просить уже другое и от другого имени.

Вторая поездка прошла удачнее первой. Принимала та же сотрудница, но в этот раз она обратилась к руководителю, подняла журнал и внесла в справку всё, что там было. По родителям Ирины документы взяли в том же отделе: их брак регистрировали в соседнем районе, но актовая запись хранилась здесь. Сведений в ней оказалось немного, но для подтверждения родства хватало.

В той же записи обнаружилась деталь, на которую Ирина среагировала настороженно. Брак бабушки и деда зарегистрирован в сентябре, а мать родилась в ноябре того же года. Разъяснила сразу, чтобы этот вопрос не возник накануне собеседования: значения это не имеет. Ребёнок рождён в браке, отцовство признано, в свидетельстве о рождении матери дед записан отцом, и связь ниоткуда не выпадает.

К середине мая российская часть родословной была собрана — не по прямой линии, как задумывалось на старте, а в обход, не через вдову, а через покойного. Подвох здесь почти никогда не скрывается в основании, где его все и ждут. Он обнаруживается в проходном документе, на который в первый день никто всерьёз не смотрел.

Отец нашёлся

Оставалось свидетельство о браке родителей. Документ нужен был для подтверждения того, что Ирина — дочь своей матери и своего отца, а свидетельство о расторжении брака этой роли не выполняет: даты регистрации в нём нет.

Ограничение здесь жёсткое. Такой документ получают либо сами супруги, либо их дети при наличии оснований, но в отделе настояли на обращении кого-то из родителей. Мать была в Ташкенте и участвовать в переписке не могла. Оставался отец, с которым Ирина не виделась с двенадцати лет и даже не знала, жив ли он.

Она его нашла. Как — рассказывать не стала, сказала только, что разговор дался тяжело. У отца своя жизнь и взрослый сын на попечении, ехать куда-либо ему сложно. Тем не менее он согласился и в начале мая оформил доверенность. «Отец, с которым я полжизни не общалась, согласился помочь. Фантастика», — написала Ирина в тот же вечер.

По этой доверенности получили и повторное свидетельство о браке родителей, и справку к нему. На всю операцию ушло меньше недели: когда есть кому подписать заявление, ЗАГС работает быстро.

Самарканд и Ташкент: что искали в двух архивах

Заграничная часть поиска состояла из двух запросов, и правила у них были разные.

Первый — в Государственный архив Самаркандской области. Запрашивали архивную справку о рождении прабабушки — первые годы XX века, Самарканд. Записи такого возраста давно переданы на архивное хранение, подтверждать родство для обращения не требуется, и запрос ушёл от имени Ирины напрямую.

Этот документ был страховкой: если бы с иерусалимским оригиналом что-то не сложилось, архивная справка закрыла бы ту же позицию.

Второй запрос ушёл в ЗАГС Ташкента, и искали там гораздо более конкретные сведения. Нужна была справка о рождении деда, 1929 года, с полными сведениями из актовой записи. Два пункта интересовали в первую очередь: указана ли в записи национальность его матери и была ли официально зафиксирована перемена фамилии. Второй вопрос возник из сопоставления бумаг. В записи о рождении прабабушка проходит как Файнштейн, а в свидетельстве о смерти она уже Ожегина — фамилию она сменила в браке, и этот переход требовалось показать документально, иначе в цепочке появлялись две разные женщины.

Бланк свидетельства о рождении конца двадцатых годов графы «национальность родителей» не имел, а актовая запись — имела. То, чего нет в документе на руках, вполне может обнаружиться в журнале, оставшемся в архиве учреждения. На этом и держится половина работы по подтверждению еврейства.

Часть пути семья прошла своими силами. В Ташкенте у матери остались знакомые, и она предложила попробовать через них — быстрее, чем ждать ответа на официальный запрос. Возражать здесь не из-за чего: если у клиента есть законный способ получить документ скорее, мы им пользуемся, а свой запрос держим как параллельный вариант. Формулировки для обоих обращений подготовила и передала Ирине текстом, чтобы в отделе не пересказывали на слух.

Сроки по таким запросам объявляют в тридцать дней, по факту выходит больше: месяц на обработку, потом пересылка, потом заверение. На этом фоне мы вернулись к российской части, где оставался один невыясненный участок — жизнь деда до и после войны.

Двенадцать листов с гербовой печатью

Дед прожил в Ленинграде несколько десятилетий, работал и состоял в партии. Это означало, что где-то должно храниться его личное дело, и хранится оно не на предприятии, а в Центральном государственном архиве историко-политических документов Санкт-Петербурга, куда передавались фонды райкомов.

Ценность такого дела трудно переоценить. В нём лежит анкета, заполненная от руки, и автобиография, написанная самим человеком.

В анкете есть графы о родителях с указанием их происхождения, в автобиографии — рассказ о том, где родился, кто отец и мать, где жила семья и чем занималась. Это ровно та информация, которой нет ни в одном ЗАГСе, и при этом она зафиксирована советским учреждением, то есть источником, не вызывающим у консула вопросов.

Запрос заполняли вместе, у меня в кабинете, потому что форма на портале архива требует точности в мелочах. В графу о вариантах написания фамилии внесли все известные версии. В графе о членстве выбрали КПСС — по описи фонда было видно, что дело хранится именно в партийной части, а не в комсомольской. Районы указали оба, где дед мог состоять на учёте, чтобы искали по всем. В поле о том, какие сведения требуется подтвердить, вписали формулировку целиком: заверенная копия личного дела, включая анкету, автобиографию и любые другие имеющиеся сведения.

Фонд, опись и номер дела нашли сами на сайте архива, в открытом описании — там обнаружилось два похожих дела, и одно из них отсеяли по дате рождения. «Вот этот точно наш», — сказала Ирина, указав на строку с июлем двадцать девятого года.

Ещё один нюанс, который необходимо учитывать: в форме есть поле для обозначения вида ответа, и ошибка здесь стоит нескольких потерянных недель. Если выбрать обратную связь в электронном виде, бумагу на руки заявитель не получит. Архив честно выполнит работу и отправит копии на электронную почту. Только для консульской проверки нужен бумажный экземпляр — архивная копия на бланке, с гербовой печатью и подписью. Файл эту роль не выполняет.

Бумажную копию получили на руки — вышло двенадцать листов.

Подпишитесь на новости РИКЦ

Я даю согласие на обработку моих персональных данных ООО «МКЦ» (ИНН 7842218191) в целях обработки заявки и обратной связи. Политика конфиденциальности

Я согласен получать рекламные и информационные материалы от ООО «МКЦ» на указанный e-mail и (или) телефон

Подписаться на рассылку

Анкета вернулась на доработку

Бумажные анкеты мы всегда заполняем на встрече и от руки. Это черновик, в нём можно зачёркивать и переписывать, и он существует ровно для того, чтобы ошибиться на бумаге, а не в системе консульства. За время работы Ирина приезжала в петербургский офис несколько раз, однажды с младшим сыном, и обе анкеты — свою и на мужа — мы разобрали построчно. Потом я перенесла их в электронную форму.

Электронная анкета уходит в консульство и попадает на проверку. Если вопросов нет, приходит ссылка и номер, по которым семья сама выбирает дату собеседования. Наша анкета вернулась с замечанием по двенадцатому пункту: требовалось приложить страницы внутреннего паспорта. Формально мелочь, по факту — потерянные дни, потому что цикл проверки запускается заново.

Здесь появилось обстоятельство, способное затянуть дело ещё сильнее. У Романа в те же дни менялась регистрация, новый штамп он получал буквально на следующий день, и возник соблазн дождаться его и вложить уже обновлённую страницу. Ждать не стали: на собеседовании консул видит оригинал паспорта со всеми актуальными отметками, а приложение к анкете эту функцию не несёт. Отправили в текущем виде, и анкету приняли.

Параллельно шли сроки, которые нельзя было сдвигать. Справку о несудимости заказывают на портале госуслуг, делается она до тридцати рабочих дней, а действует шесть месяцев. В заявлении требуется перечислить все города, где заявитель был зарегистрирован, — у Романа несколько лет назад была регистрация в другом регионе по делам бизнеса, и её внесли отдельной строкой, иначе справка вернулась бы неполной.

Апостили на документы ставят через МФЦ, туда идут лично с оригиналами. И отдельная деталь, которую вспоминают в последний момент: в загранпаспорте должно быть два-три чистых разворота подряд, иначе визу репатрианта некуда вклеивать.

Из всей семьи первым заволновался Роман. «Ирина, вас будут готовить?» — спросил он жену, услышав, что анкета ушла. Получив «да», уточнил: «А когда?» Вопрос был закономерный: до подготовки оставалось полтора месяца, и всё это время семья жила в режиме ожидания, а он выматывает сильнее самой проверки.

Другой адрес за три дня до даты

Записываться решили в Москву, хотя живёт семья в Петербурге. Причина практическая. В петербургском отделе репатриации назначенные собеседования переносят часто: человек получает дату, готовится, а за несколько дней приходит отмена, и следующая свободная дата оказывается через три месяца. У нас были клиенты, ждавшие приёма в общей сложности год. В Москве переносы случаются реже, и от записи до собеседования проходит около полутора месяцев. Ирина записалась в начале июня, дату получила на конец июля.

А дальше произошло совпадение, которого не придумаешь. «Это в день рождения моего деда мы пойдём», — сказала она, сверив дату с документами. Собеседование о праве, полученном от деда, назначили ровно в тот день, когда он родился в Ташкенте девяносто семь лет назад.

В июле у семьи случилось то, что окончательно сняло вопрос «а стоит ли». На складе, где хранилась крупная партия товара, произошёл пожар, и товар сгорел весь. Разбирательства с контрагентами тянулись потом не один месяц. Ирина отнеслась к этому по-своему: «Что-то мне подсказывает, что нам туда. Уже без вариантов». Разубеждать её не пришлось — к тому моменту пакет документов был почти готов.

Подготовку провели за несколько дней до даты, всей семьёй и обязательно с ребёнком. Присутствие несовершеннолетнего на собеседовании требуется: консул должен его видеть, вопросы ему задают редко, но бывает. Отдельно обсудили, как ввести в курс дела одиннадцатилетнего мальчика, который до того момента о происходящем знал мало. Проговорили состав семьи, имена и даты по всем поколениям, историю прабабушки. Попросила Ирину ещё раз перечитать автобиографию деда из архивного дела — не заучивать, а просто держать в голове его собственный рассказ о себе. И заранее разобрали вопрос, звучащий в такой ситуации почти наверняка: почему записались в Москву, если живёте и зарегистрированы в Петербурге. Ответ у семьи был честный, его и проговорили.

Консул читал архивное дело

Приехали они за час до назначенного времени, и это оказалось удачным решением: охранник вышел к ожидающим и пригласил их раньше срока. В новом здании на входе стояли ячейки хранения, куда убрали верхнюю одежду и сумки. Телефоны брать с собой не стали, хотя в этот раз было можно.

Основную часть встречи консул читал документы. Дольше всего — те самые двенадцать листов из архива: анкету деда и его автобиографию. Справки из ЗАГСа он просмотрел быстро, а над архивной частью сидел долго и вдумчиво.

Содержательный вопрос прозвучал один. Консул спросил, когда прабабушка уехала из Самарканда — до войны или после. Ирина ответила: после. Больше ничего по существу происхождения он не уточнял, провокационных вопросов не задавал, версии не перепроверял.

Просьба в конце была технической. «Он говорит только: а где документы по маме? А я не взяла ни диплома, ничего», — пересказала Ирина. Дополнительных бумаг на мать (советских дипломов, аттестатов, трудовой) она с собой не захватила, хотя дома они лежали. Консул сказал прислать что найдётся, и дал адрес для досылки. На решение это не повлияло: визы репатрианта обоим взрослым проставили в тот же день.

Для сравнения — без выводов, просто факт из практики той же недели. Другая семья, проходившая собеседование в Петербурге накануне, провела в консульстве шесть часов и отвечала на одни и те же вопросы по нескольку раз. Оба дела закончились одинаково, но изнутри разница наверняка колоссальная. Трудно представить, каких волнений это может стоить.

Сбор документов занял три месяца, поездок в ЗАГС и архив набралось около десяти, ответов ждали неделями. Само собеседование уложилось в один короткий разговор и прошло с первого раза.

Виза А/5 через другой город

У ребёнка в деле отдельная позиция. Виза репатрианта ему не полагается — до совершеннолетия он въезжает по визе А/5, дающей право находиться в стране вместе с родителями-гражданами. Физического бланка на руки не выдают: это запись в системе МВД о том, что у несовершеннолетнего есть статус, а его родители — граждане Израиля.

Оформление этой визы и стало сбоем в деле, причём внешним. Московский консульский отдел закрылся на ремонт, и обращения по визам переадресовали в генеральное консульство в Санкт-Петербурге. Консул выдал два адреса для переписки — отдела репатриации и консульского отдела — и объяснил порядок на словах.

Письмо отправили в тот же день, на оба адреса сразу. В нём указали, что родители прошли собеседование и получили визы репатрианта такого-то числа в Москве, назвали ребёнка с датой рождения и попросили сообщить, что нужно принести. Из отдела репатриации пришёл автоответ о повышенной нагрузке, из консульского отдела через неделю — содержательный ответ со списком.

Список оказался подробным: оригинал загранпаспорта ребёнка, оригинал свидетельства о рождении, две фотографии, два заявления установленной формы, копии паспортов родителей — первая страница и страница с проставленной визой, свидетельство о браке с апостилем и его копия с обеих сторон. Отдельно оговаривалось, что писать на конверте: наименование консульства, отдел и фамилии всех членов семьи. Заявления заполнила в образце сама, а Ирина переписала их от руки, синей ручкой, — так требовалось по форме.

Пакет отвезли в начале августа. Приём там устроен просто: в бизнес-центре у входа сидит служба безопасности, ей и передают конверт, внутрь никого не проводят. Ответ по визе пришёл в середине августа, через две недели после подачи.

Билеты на субботу

Билеты Ирина купила сразу, как отвезла документы на визу ребёнка, не дожидаясь ответа консульства. Считала она так: цены на перелёты в те недели росли, прямых рейсов мало, а ждать означало платить больше. «Я просто знаю: когда начнётся паника, билетов не будет», — объяснила она.

Дата, на которую нашлись приемлемые места, выпала на субботу, прилёт после полудня. И это оказалось единственным днём недели, когда прилетать не следует. В шаббат ведомства не работают, а статус репатрианта оформляют прямо в аэропорту, при въезде: если дежурного сотрудника Министерства алии на месте не окажется, семье придётся ждать до утра воскресенья, не выходя в город.

Дальше календарь складывался ещё хуже. Воскресенье в Израиле — первый рабочий день недели, но в тот раз он был рабочим условно, а следом начинался Рош ха-Шана Рош ха-Шана — еврейский Новый год, с которого начинается череда осенних праздников; в эти дни государственные учреждения Израиля работают ограниченно или закрыты. , за ним шёл пост, потом остальные осенние праздники. По совокупности выходило, что до начала октября инстанции будут работать урывками, и десять рабочих дней сопровождения, заложенных в договор, растянулись бы почти на месяц ожидания в чужой стране.

Свела израильский производственный календарь с расписанием ведомств и вышла с предложением: ближайший понедельник за неделю до праздников. Уточнила у руководителя израильского направления, подтвердят ли даты под этот прилёт, — подтвердили. Ирина занялась обменом, доплатить за него пришлось, но переносить вылет на месяц позже вышло бы дороже.

Упрекать её здесь было не в чем, и я не стала. За те недели у семьи сгорел товар, шли разбирательства, продолжалась подготовка к собеседованию, и решение о билетах принималось на этом фоне, между двумя другими срочными делами. Нужную дату мы в итоге получили, и потеряно было только время на обмен.

Инструкция на первые десять дней

В середине августа дело перешло к коллеге в Израиле. Передала ей всю историю и отдельно — нюансы: возраст бабушки, из-за которого семья спешила, состав пакета, ситуацию с визой ребёнка.

Что семью ждёт по прилёте, разбирали на последней встрече по шагам.

После посадки, ещё до паспортного контроля, в переходе стоит специальный телефон — по нему звонят и сообщают, что прилетели репатрианты. Проходить контроль как турист нельзя ни в коем случае. Встречает представитель Министерства алии, забирает прилетевших к себе, оформляет первичные бланки и выдаёт Теудат Оле — удостоверение репатрианта. Там же присваивают персональный номер, остающийся за человеком на всю жизнь, выдают временный Теудат-зеут Теудат-зеут — израильское внутреннее удостоверение личности. , сим-карту и первые подъёмные, предлагают транспорт до места проживания.

Сразу после этого бланки нужно сфотографировать и отправить сопровождающему менеджеру, потому что до появления номера в системе ведомства ничего сделать не могут. По закону сведения подтягиваются в электронные базы в течение суток, и только тогда открываются приёмы. Приходят туда рано, к семи-восьми утра. По договору у семьи десять рабочих дней сопровождения, и за это время проходят все инстанции.

Жильё рекомендовали искать в Нетании, рядом с нашим офисом, или неподалёку. У тёти в Иерусалиме останавливаться было бы приятнее, но на утренний приём оттуда не доехать: два-три часа дороги в одну сторону, и любая пробка стоит семье целого дня. Основные ведомства расположены компактно — Нетания и соседние города, туда же приезжает сопровождающий сотрудник.

Что было потом

Вылетели в согласованную дату, и дальше всё прошло ровно так, как разбирали на последней встрече. Инстанции в Израиле прошли одну за другой, сложностей с документами не возникло. После этого семья вернулась в Россию.

Страна Ирине понравилась, впечатлениями о поездке она делилась охотно. Но переезжать в Израиль сейчас никто не собирается: работа, старший сын и школа Тимофея остаются здесь, и ближайшие годы семья планирует прожить в Санкт-Петербурге. Второе гражданство осталось тем, чем задумывалось с самого начала: не опцией для переезда, а правом, которое теперь просто есть — и никуда больше не денется.

Технический итог кейса R-24271

Документы: свидетельство о рождении прабабушки из Иерусалима, архивная справка из Государственного архива Самаркандской области, справка о рождении деда из ЗАГСа Ташкента, справки по формам о браке и рождении из петербургских отделов ЗАГС, заверенная копия партийного личного дела деда из ЦГАИПД, справки о несудимости, апостилированное свидетельство о браке
Регион архивного поиска: Самаркандская область, Ташкент, Санкт-Петербург
Консульство: отдел репатриации в Москве; виза А/5 — генеральное консульство в Санкт-Петербурге
Срок работы: три месяца от договора до консульской проверки, пять месяцев до вылета
Оценка сложности: 6/10
Специалистов задействовано: 5
Пакет и стоимость: базовое сопровождение, 7 500 €
Результат: консульская проверка пройдена с первого раза, визы репатрианта проставлены обоим взрослым заявителям, виза А/5 на ребёнка оформлена, поездка состоялась, инстанции в Израиле пройдены, документы получены, дело завершено

От автора

Самое обидное в этом деле — не ошибка в актовой записи и не месяцы ожидания архивных ответов. Обиднее всего пять лет, прошедших между телефонным звонком в консульство и обращением к нам. Право у Ирины было всё это время: оно не появилось от того, что за дело взялись мы, и не зависело ни от одной найденной бумаги. Просто в какой-то момент она перестала считать безучастный сухой ответ окончательным и решила проверить сама.

Второе, о чём хочется сказать, касается той самой буквы. Люди, начиная думать о репатриации, боятся не того. Боятся, что предок окажется недостаточно евреем, что консул не поверит, что в семье что-то скрывали. А ломается дело обычно на канцелярской мелочи столетней давности: на «а» вместо «о» в фамилии, на четырёх днях разницы в дате, на графе, которой не было в бланке двадцать девятого года. Утешение здесь одно, зато рабочее. Основание изменить нельзя, и если предок не еврей, то он не еврей. А канцелярскую мелочь почти всегда можно обойти — через другого родственника, через другой архив, через документ, о существовании которого семья не подозревала. В этом деле обход занял две недели и один тяжёлый телефонный разговор с родным человеком, которого Ирина не видела с двенадцати лет.

Автор

Анастасия Мурашкина — ведущий эксперт отдела персонального обслуживания РИКЦ.

Записаться на консультацию с Анастасией

Я даю согласие на обработку моих персональных данных ООО «МКЦ» (ИНН 7842218191) в целях обработки заявки и обратной связи. Политика конфиденциальности

Я согласен получать рекламные и информационные материалы от ООО «МКЦ» на указанный e-mail и (или) телефон

Оставить заявку

Войти

ВКонтакте

Google

Yandex

Mail.ru

Connect with

Login with Google Login with Vkontakte